Государев острог

БАРГУЗИНСКИЙ ОСТРОГ

...чтобы в Байкальских острогах они, служилые люди, пашен не заводили и лесов под пашню не сбили и не жгли, и от того бы де зверь не переводился... А впредь нам ни пахать не велеть
(Шерстобоев В.Н., 1949, с. 170)

В ведении баргузинского приказчика были острожки Верхнеангарский (основан в 1646 г.), Баунтовский (основан в 1652 г.), Кучидский (основан в 1662 г.) и Курбинское зимовье.
(Долгих Б.О. , 1960 г., стр. 294)

Первый русский острог в Забайкалье - Баргузинский был основан осенью 1648 г. отрядом казаков во главе с сыном боярским Иваном Галкиным (ДАИ, 1848, т. 3, с. 220). Его возвели на правом берегу одного из рукавов р. Баргузин, между устьями ручьев Банного и Нелерчи, в 42 км от впадения реки в оз. Байкал

С момента своего основания и до образования Даурского воеводства Баргузинский острог короткое время был военно-административньм центром, через который шло освоение русскими людьми Забайкалья. Весной 1640 г. в Баргузинский острог, спасаясь от голода, в полном составе перебрались служилые люди Ангарского острога. И. Галкин незамедлительно послал туда вместо них другой отряд из 15 человек во главе с Федькой Торопчанином с аманатами и пушками и велел им “в том острожке быть и ясак собирать по прежнему”. Тогда же Галкин послал Якунку Похабова с 15 служилыми людьми на Буженей озеро “для прииску новых землиц”, трех человек отправил “в Мунгалы для золотые и серебряные руды” и еще трех “на Витимские вершины и на Шилку реку к князцу Лавкаю, для приводу к государевой милости”. Прибывших из Ангарского острога казаков во главе с десятником Ондрюшкою Дубиной приказной Баргузинского острога отправил с собранным ими ясаком в Енисейский острог, а сам собрался идти вверх по течению Баргузина за порог (ДАИ, 1848, т.З, с. 220,221|.


В 1651 г. новый приказчик Баргузинского острога сын боярский В. Колесников доложил оттуда енисейскому воеводе А.Ф. Пашкову о том, что принявшие русское подданство местные тунгусы советовали ему поставить острог на оз. Иргень, где проживают и куда приезжают на рыбную ловлю многочисленные неясачные тунгусы. Однако сделать это из-за нехватки людей он не смог. В его распоряжении находилось тогда всего 25 казаков, а еще 45 находились в отъезде (ДАИ, 1848, т. 3, с. 343,344).

В феврале 1656 г. енисейский воевода Иван Акинфов послал В. Колесникову на оз. Байкал наказную память. В ней он велел тому срочно идти в Баргузинский острог, где приказным вновь был И. Галкин, И вместе с ним плыть в Енисейский острог. Находившихся с ним служилых людей воевода предписывал Колесникову послать за ясаком “на Иргень озеро и на Великую реку Шилка”. Весь собранный ясак было приказано “по первой Нолой воде, за лдом” отправить в Енисейский острог. Такая срочность объяснялась воеводой тем, что по государеву указу “велено йттить на государеву службу в новую Даурскую землю воеводе Афанасью Пашкову да сыну его Еремею”. Хорошо зная нрав Пашкова, И. Акинфов опасался, что тот не упустит возможности перехватить ясак с теперь уже подвластной ему территории. Ввиду этого он велел в случае встречи В. Колесникова и И. Галкина по пути с А.Ф. Пашковым ни в коем случае не пускать людей Пашкова к себе на судно и к нему “судном не приставать и казны государевы ему, по государеву указу, не давать” (ДАИ, 1851, т. 4, с. 53).

В 1661 г. приказчик Баргузинского острога Григорий Барыбин был снят с должности и выслан в Енисейск за насилие над ясачными тунгусами, шестерых из которых он повесил. На его место был поставлен енисейский казачий и стрелецкий сотник Иван Гархов. Он послал прибывшего с ним пятидесятника Емельяна Миронова со служилыми людьми на р. Витим, где они нашли при устье р. Кидимит неясачных тунгусов почаганского рода, с которых собрали три сорока шестнадцать соболей, оцененных в Енисейске в 212 руб. (ДАИ, 1851, т. 4, с. 211,212).

В 1665 г. енисейского острогу казачий десятник Оська Васильев с товарищами подал приказчику Баргузинского острога стрелецкому и казачьему голове Первому Самойлову челобитную с просьбой поставить на р. Селенге острог для сбора ясака с откочевавших от Баргузина братских ясачных людей. Получив разрешение, казаки поднялись вверх по Селенге и 27 сентября возвели там Селенгинский острог (ДАИ, 1853, т. 5, с. 53,175).

В 1669 г. в Баргузинский острог платили ясак представители семи тунгусских родов общей численностью в 200 человек (Долгих Б.О., 1960, табл. 108

В 1675-1676 гг. приказчиком Баргузинского острога был сын боярский Богдан Несвитаев, передавший его в феврале 1677 г. стрелецкому и казачьему голове С.А.Лисовскому (ДАИ, 1859,т. 7,с. 136).В 1676 г. Б.Несвитаев доложил енисейскому воеводе М. Приклонскому о собранных в Баргузинском и Кучидском острогах 25 сороках соболей ясака и прислал десятинного сбора смягкой рухляди на 5 рублей 16 алтын (ДАИ, 1859, т. 7, с. 343; 1875, т. 9, с. 37). Позднее размер ясачного сбора, поступающего в острог, сокращается, а затем снова повышается.В 1681 г. количество плательщиков ясака в острог составляло 208 чел., в 1682 г. -197 чел., в 1683 г. - 206 чел., в 1693 г. -75 чел., в 1694 г. *80 чел., 1696 г. - 104 чел.,в 1697 г. -109 чел., в 1701 г. -132 чел. (Долгих Б.О., 1960, табл. 108).Служба в Баргузинском остроге не считалась легкой. Об этом свидетельствует факт ссылки туда в 1681 г. из Якутска сынов боярских Юрия Крыженовского и Петра Ярыжкина, провинившихся на службе в Охотском и Зашиверском острожках, с женами идетьми в пешую казацкую службу (ДАИ, 1859, т. 7, с. 303,304).

В конце XVII в. Баргузинский острог представлял из себя четырехугольную крепость с двумя проездшлми башнями. В нем располагалась Спасская церковь с приделом Николая-Угодника и Преображенская церковь (Минерт Л.К., 1983, с. 132; Резун Д.Я., Васильевский Р.С., 1989, с. 98>. Именнотаким он изображен в “Чертежной книге Сибири” 1701 г. С.У. Ремезова . Отметим также шесть изб, нарисованных знаменитым картографом вблизи стен острога. По-видимому, они принадлежали формирующемуся населению посада острога.

О первых мероприятиях по заведению пашни в долине Баргузина сообщает в отписке 1681 г. иркутскому воеводе баргузинский приказчик Адам Мисюрка. По его словам, в этом году из Иркутска в Баргузин были присланы “для ради хлебного опыту” отставной служилый человек Ф.Кондратьев и пашенный крестьянин С. Андреев. Опыт производился в двух местах. На первом поле ниже р. Половинной “за Баргузином на зарешной стороне” было посеяно по четверти пуда овса и ячменя. Опыт был удачным. “В уроженье того хлеба было собрано по 22 снопа, а в умолоте овса и ячменя кроме семян по пуду”. Однако в другом месте на лугу, который рекомендовал для посева сам воевода, не уродилось ничего (Шунков В.И., 1958, с. 32,33).

В 1682 г. на пашню в Баргузинский острог было определено восемь ссыльных крестьян из Спасского монастыря с. Яковлевского Костромского уезда. О результате первого посева ими ржи говорится в отписке иркутского письменного головы Л. Кислянского енисейскому воеводе К.О. Щербатому: “Того ж 191 (1683) году писал из Баргузинского в Иркуцкий прикащик пятидесятникже казачей Козьма Федоров: В Баргузинском же остроге на полуторех десятинах ужато тысяча шестьсот тридцать снопов, а в умолоте де тех снопов из десяти умолочено двадцать без чети ржи и впредь де он Козьма к 192(1684) году посеял на великих государей для опыту меж Читсаном и Колуаем и озимь в том месте взошла крайно ж добра, а сколько сеяно, то в отписке не написано” (СДИБ, 1960, с. 269,270).

Попытки создания под Баргузином десятиннай пашни продолжались и позже (Кашик О.И., 1958, с. 238; Машанова Л.В., 1980, с.169). Однако широкого распространения земледелие там так и не получило. Во многом это было связано с боязнью ликвидации соболиных угодий, ввиду чего в 1691 г. Сибирским приказом было дано распоряжение о возвращении в Иркутск людей, направленных ранее в Баргузинский острог, “чтобы в Байкальских острогах они, служилые люди, пашен не заводили и лесов под пашню не сбили и не жгли, и от того бы де зверь не переводился... А впредь нам ни пахать не велеть” (Шерстобоев В.Н., 1949, с. 170). Как известно, баргузинские соболи были одними из самых красивых и дорогих во всей Сибири. Еще в 1693 г. секретарь посольства в Китай А. Брант записал в своем дневнике, что там добывались “редчайшие черные соболи”, которых он и другие сотрудники посольства покупали по 8; 10,12,16,25,30, и 50 рублей за пару (Избранд Идес, Адам Брант, 1967, с. 157). Цена обычных соболей редко превышала 1-3 рубля заштуку.

В 1724 г. на службе в Баргузинском остроге находилось 41 чел. казаков (Кирилов И.К., 1977, с. 288). Подробное описание Баргузинского острога в первой трети XVIII в. оставил посетивший его в феврале 1736 г. С.П. Крашенинников. Согласно его запискам, острог был тыновым и четырехугольным в плане. В западной стене острога находилась проезжая башня, а в южной - глухая. Из гражданских строений в нем находились: казенный двор, приказная изба, амбар, в верхнем этаже которого помещалась ясачная, а в нижнем пороховая казна. В 1734 г. все эти постройки и обе башни сгорели. От острога осталось только несколько звеньев. Сохранилась также церковь Спаса Преображения с приделом Николая Чудотворца и строящаяся вместо старой ветхой новая церковь Преображения. За острогом находилась приказная изба, дом приказчика, кабак и 26 обывательских домов. К острогу было приписано шесть родов ясачных тунгусов общей численностью 144 чел. (Крашенинников СП., 1966, с. 130,137). Острог имел размеры 100x40 сажень или 216x86,4 м. Его вооружение состояло из двух медных пушек и 100 ядер к ним, а также двух пищалей с 96 ядрами и 16 самопалов. В остроге проживало 78 человек (РГАДА, ф. 199, оп. 2, № 517, ч. 1, д. 17, л. 6 об.-8).

В 1775 г. краткое описание Баргузинского острога опубликовал посетивший его в августе 1772 г. известный исследователь Сибири И.Г. Георги. Согласно его описаншо, в Баргузине тогда сохранялись еще острожные постройки, по-видимому, восстановленные после пожара. Внутри острога находились канцелярия, магазин, несколько артиллерийских орудий, а вокруг него 15 обывательских домов. Гарнизон острога, состоявший из 41 казака, был размещен в ближайших селениях (GeorgiJ.G., 1775, s. 331,332). Тем неменее, в том же 1772 г. Баргузинский острог, имевший помимо перечисленных построек две церкви, был назначен центром уездав составе Удинской провинции и стал “городом” (ТОНН, 1791, с. 258).

По данным 1775 г в Баргузинском остроге проживало 313 разночинцев и дворян, а количество приписанных к нему плательщиков ясака составляло 495 человек. Согласно материалам четвертой ревизии 1782 г. в Баргузинске проживало 37 чел двое дворовых, 17 человек духовенства, один приказной и 17 отставных чинов. В 1783 г. Баргузин стал уездным городом Нерчинской области, каковым оставался до 1822 г., когда был оставлен заштатным.

В описании Иркутской провинции 1792 г. в Баргузине значатся остатки ветхого палисада с двумя башнями, четыре новых казенных амбара и один ветхий, в котором стоят две пушки на лафетах, бывший комиссарский дом, где живет городничий, 15 обывательских домов и две церкви (ОИН, 1988, С. 126). Та же картина присутствует на плане городаиз собрания 1798 г. На нем обозначены крепость, сделанная из стоячего палисада с двумя башнями, “городническое правление”, “нижняя расправа” и “нижний земской суд”.

Следует отметить также три маленьких острожка, относившихся к Баргузинскому острогу в пору его расцвета. Это Ангарский (Верхнеангарский) острог, основанный в 1646 г. на Верхней Ангаре В. Колесниковым (ДАИ, 1848, т. 3, с. 68,69), и возникшие в 50-х годах XVII в. Баунтовский острог, поставленный на оз. Баунт в 1652 г., и Кучидский острог, возведенный на р. Витим в 1662 г. (Долгих Б.О., 1960, с. 294). До начала XVIII в. они были центрами сбора ясака с местного населения, который затем переправляли в Баргузинский острог (ДАИ, 1857, т. 6, с. 356, 358; 1859, т. 7, с. 136, 343; 1862, т. 8, с. 173, Долгих Б.О., табл. 108, с. 307). Потом они теряют свое значение и в 1735 г. Г.Ф. Миллер написал, что они “теперь представляют лишь зимовья” (Архив РАН,ф. 21, оп. 5, д. 19, л. 28). По данным С.П. Крашенинникова, в 1736 г. в Баунтовский и Кучидский острожки платили ясак по два рода тунгусов, численностью 21 и 23 человека соответственно, а Верхнеангарский острожок находился к тому времени в составе Иркутского уезда (Крашенинников С.П., 1966, с. 137). Последний раз в качестве зимовий бывший Баунтовский и Кучидский остроги упоминаются в “Описании Иркутского наместничества 1792 года” (ОИН, 1988, с. 133).