Государев острог

Аннотация
Туземное Приамурье в XVII в. отличалось необычайными естественными богатствами, которые невольно поражали воображение тогдашних русских людей. Еще до проникновения своего за Амур последние не раз слыхали от олекминских и алданских тунгусов о «хлебной реке» Амуре и населявших ее «хлебных людях». Первые русские землепроходцы, побывавшие на Амуре, вполне подтвердили туземные слухи о богатствах нового края. Уже Поярков, убеждая якутских воевод завладеть «Пегой ордой», описывал ее, «как землицы людны, и хлебны, и собольны, и реки рыбны», «где всякого зверя много, и хлеба родится много» и где «государевым ратным людям хлебной скудости ни в чем не будет». Еще более выразительно описывал Приамурье Хабаров: «на Амуре реке, сообщал он якутскому воеводе, пашенных угожих мест, и сенных покосов, и рыбных ловель, и всяхих угодий гораздо много»; поэтому «новая Даурская земля будет второе Сибирское царство» и «даже против всей Сибири будет место в том украшено и изобильно». Когда русские люди подчинили себе дауров и дючеров и внимательнее присмотрелись к Приамурью, то в своих отписках и сказаниях они дали довольно обстоятельное описание естественных богатств нового края. Прежде всего, они обратили внимание на плодородие почвы в амурской долине, а особенно в зейско-бурейской низменности и по средне-амурскому правобережью. Так, известный нам Милованов, посетивший в 1681 г. Нижне-зейский бассейн, свидетельствует, что ниже устья р. Томи он видел «ялани сильные большие, неисповедимые, самые добрые хлебородные места», а по берегам среднего Амура - «места пространные сильно». Другой современник, автор «Описания новые земли, сиречь Сибирского царства», писавший по известиям русских амурцев уже после 1683 г., сообщает о черноземном слое в 1 1/2 аршин, покрывающем средне-амурское правобережье: здесь находились, по его словам, «степные пахотные добрые хлебородные земли, черностию земля в человеческий пояс»...около Албазина «земля (была) зело добра, понеже изо всех сибирских городов на той Даурской земле всякий хлеб родится». Приведенные письменные известия о плодородии приамурской почвы находят себе подтверждение и в устном предании, дошедшем до нас от Миллера: со слов стариков, бывавших на Амуре во II половине XVII в., он рассказывает, что «тамошней страны к земледельству удобнее и плодоноснее нельзя желать лучше» и что «ничто не превосходило плодородие земли у Амура в том месте, где Зея впадает, и по сей реке вверх до Томи». За полосою удобных для хлебопашества земель, верхние террасы амурской дллины и южные склоны Яблоневого, Нюкжинского и Туранского хребтов в описываемое время покрыты были густыми девственными лесами. Тот же автор «Описания Сибирского царства», сообщает, что по верховьям левых притоков Амура росли «леса темные и страшные, зело великие и всякого рода и различного зверя без числа много». Что же касается средне-амурского правобережья, то там был «лес небольшой и мало зверя большого», и только «в камени, что под китайскою стеною, в горах», можно было встретить «бобров великих». Как в приамурских лесах, так и по берегам Амура, Зеи и Сунгари, по свидетельству русских людей, «сам собою виноград рос кроме человеческого труда, и всякие бесчисленные ягоды родились, иные же им имены не знати». Наконец, амурские воды изобиловали осетровыми, лососевыми «и всякими мелкими, бесчисленно многими» рыбами. Таковы были естественные богатства нового края, подмеченные и описанные русскими людьми XVII в.