Государев острог

БИКАТУНСКИЙ ОСТРОГ → БИЙСКАЯ КР.
18 июня 1709 г.

...по вышеписанному великого государя указу мы, всяких чинов люди, на реке Бии и Катуни острог построили со всякими крепостми и з жилыми избами...
РГАДА. Ф. 214. Oп. 5. Д. 1660. Л. 1.

К реализации царского указа служилые приступили летом 1709 г. В начале июня отряд под командованием головы конных казаков Якова Максюкова выступил из Кузнецка [54].

10 июля они вернулись и сообщили воеводе, что «по вышеписанному великого государя указу мы, всяких чинов люди, на реке Бии и Катуни острог построили со всякими крепостми и з жилыми избами» [55]. Как позднее писал М. Овцын в Москву,это произошло 18 июня (док. № 16). Быстрые сроки возведения крепости позволяют предполагать, что отряд Якова Максюкова был достаточно большим и насчитывал не менее 300 человек [56]. В новой крепости остался гарнизон в 100 человек под началом «кузнецкого сына боярского» и две пушки, остальные строители возвратились назад.

Спустя полтора месяца, 21 августа 1709 г., окрестности Кузнецка подверглись нападению находившихся в ойратском подданстве тюркских князьков, которые осадили подгородное село Ильинское, разорили и сожгли несколько близлежащих деревень. М. А. Овцын мобилизовал городских жителей для отпора врагу. 23 августа в трёх верстах от Кузнецка произошёл бой, в котором с русской стороны приняло участие, по-видимому, около шестисот человек. Отряду во главе с Яковом Максюковым удалось разгромить противника. Казаки преследовали неприятеля «в степь по калмыцкой дороге дватцеть верст до реки Чюмышу и до черни» [57].

В том же 1709 г., осенью или зимой, в Москву из Кузнецка были посланы сотник Кондратей Паренов и толмач Иван Максюков «с вестовыми отписки, и с послужным списком, и с чертежем о строении острога на реках Бии и Катуни» [58]. Отписки о текущих вестях, послужной список и единственный известный по документам чертёж Бикатунского острога они передали в Сибирский приказ.

К сожалению, чертежа первой русской крепости на Бии никто из исследователей в столичных архивах пока не нашёл [59]. Зато в московском архиве сохранился послужной список 1709 г. с именами и фамилиями тех, кто участвовал в строительстве Бикатунского острога в июне–июле, и тех, кто оборонял Кузнецк в августе. В нём перечислено более шестисот человек60. Однако в тексте документа эти «службы» не разделены, только для Якова Максюкова написано, что он «был на обоих службах начальным» [61]. Вместе с тем несомненно, что далеко не все защитники Кузнецка участвовали в походе на Бию, а гарнизон «новопостроенного острога» точно не участвовал в августовском бою. Поэтому численность строителей первой Бийской крепости и их имена нам точно не известны [62].

Исследователи единодушно считают, что казачья сотня, оставшаяся в крепости на Бии, попала в этот список в числе других строителей острога [63]. Хотя прямых указаний на это в документе нет, такая точка зрения кажется нам верной.

Ещё до нападения на Кузнецк М. А. Овцын просил царского указа «о присылке из ыных городов всяких чинов людей, и о пушках, и о всяком ружье, и о пороху, и о свинце» (док. № 16). Люди и оружие нужны были «для обережения Кузнецкого города и новопостроенного Бии и Катунского острога от приходу воинских людей». Такой указ был дан 8 ноября 1709 г. в Москве. Предполагалось, что пять пушек и артиллерийские припасы к ним заберут в Тобольске кузнецкие казаки, которые привезут в 1710 г. ясак в столицу Сибири.

Неизвестно, когда доставили дополнительную артиллерию в Кузнецк, но в Бикатунский острог, очевидно, она уже не попала [64]. В августе 1710 г. ойраты совершили новый подход на Кузнецкий уезд. На этот раз во главе войска стоял зайсан Духар, ранее участвовавший в уводе кыргызов. В справке Кузнецкой воеводской канцелярии 1730-х гг. численность отряда Духар-зайсана оценивалась в четыре тысячи человек. Сообщалось, что чёрные и белые калмыки разгромили восемь подгородных деревень, пожгли хлеба, угнали много скота. «Да они ж, калмыки, Духар с товарыщи, того ж время, отбывши ис под Кузнецка, напали на прежде построенную Бикатунскую крепость и сожгли. И в то время взяли они, калмыки, у служилых людей всякого шкарбу по цене на семдесят на пять рублев на восемдесят копеек» [65]. В конце 1714 г. кузнецкий комендант полковник Борис Акимович Синявин рапортовал в Тобольск о пленении князца белых калмыков Чапа («Чжап Шалов сын») и сообщал, «что отец его приходил под острог царского величества, что на Бие Катуне, и тот де острог разорил отец его» [66]. Из этого следует, что во время нападения Духар-зайсана на русскую крепость белых калмыков возглавлял Шал Табунов, правнук теленгетского князя Абака.

Некоторые подробности гибели Бикатунского острога имеются в показаниях казаков — участников боя, записанных в Кузнецкой воеводской канцелярии: «Пришед де ис под Кузнецка под новопостроенную Бийкатунскую крепость, и вышепомянутой князец Духар с калмыки острог осадили. И служивые люди, которые были в той Бийкатунской крепости на обереговой службе, с ними, калмыки, бились трои сутки днем и ночью. И оные калмыки, подшед под острог, башни и острог зажгли. И они де, служивые люди, из острогу чрез протоку убежали в остров и одну пушку железную, затинную, да бочку с порохом унесли с собою. А другую де пушку, медную, ис того острогу взять не успели, за разорением оных калмыков…» [67]. Эти свидетельства ценны для нас тем, что они записаны со слов участников события. Именно из них мы узнаём, что тобольские пушки так и не привезли в Бикатунский острог, а сама крепость стояла на берегу протоки, напротив какогото острова, где и пытались укрыться казаки.

А вот как рассказывали об этих же событиях сами ойратские зайсаны русскому посланнику Ивану Дмитриевичу Чередову в ставке хунтайджи 24 февраля 1714 г.: «Ваши де в прошлых годех Томской, Красноярской, Кузнецкой, нашим людем обиды много чинили. И после де того от нас под те городы посылан был Духа[р] зайсан для розыску правды и вины. И он де розыскать не мог, и воевал — поставленной острожек на своей земле сбил. А началного человека Андрея во штидесят человеках взял и отпустил в свои городы. А из Кузнецкова в полон взял Якова головы сына вначале не с болшими людми, и тех отпустил в Кузнецкой. А что де на Бии и на Катуне в стрелке построен был острожек, и та де земля наша» [68].

Из этого документа выясняется, что ещё под Кузнецком ойраты захватили в плен сына Якова Максюкова с небольшим отрядом, а при взятии Бикатунской крепости они пленили шестьдесят её защитников, в том числе командира Андрея. На переговорах зайсаны указывали, что своих пленников Духар в знак примирения отпустил в Кузнецк. В то же время они предупреждали: «Та де земля наша, прежней поставленной острожек, [который] был, мы разорили, и ныне вновь строить не дадим» [69].

Фамилию командира, который руководил обороной Бикатунской крепости, первым назвал Юрий Сергеевич Булыгин в обширной статье, посвящённой выходу русских на реку Бию: «В 1710 г. приказчиком Бикатунского острога был Муратов, которого не было в составе строителей острога в 1709 г.» [70]. Позднее историк опубликовал и сам документ. В наказе приказчику Бикатунской крепости 1720 г. имелась фраза: «И от приходу воинских людей калмыков жить с великим опасением, не так, как прежде прикащик дворянин Муратов Бикатунскую крепость отдал калмыкам» [71]. Поскольку фамилия Муратова отсутствовала в послужном списке 1709 г., Булыгин предположил, что «в момент нападения Духара в Бикатунском остроге находились служилые люди не первого состава, а пришедшие им на смену» [72].

[54] РГАДА. Ф. 214. Оп. 5. Д. 1660. Л. 1. Опубл.: Бийская крепость — город Бийск. К 300-летию образования. Барнаул, 2009. Док. № 3, с. 30–32 (в архивных реквизитах ошибочно указана опись 1). Ранее, при публикации этого документа в сборниках «История Алтая в документах и материалах» (1991) и «Хрестоматия по истории Алтая» (2003), Ю. С. Булыгин дал текст в следующей редакции: «Лета от рождения Христова 1709 года июня во 2 день» (Барнаул, 1991. Док. № 7, с. 16; Барнаул, 2003. Док. № 17, с. 77). Однако в документе дата не проставлена. Исследователь принял за букву «в», означавшую бы под титлом цифру 2, твердый знак в предлоге: «въ __ день». В дальнейшем эта ошибка стала повторяться в краеведческой литературе (Исупов С. Ю. Крепость Бийская есть главная… С. 33).
[55] РГАДА. Ф. 214. Oп. 5. Д. 1660. Л. 1.
[56] Булыгин Ю. С. Выход русских к реке Бие и основание Бикатунской крепости // Города Алтая (эпоха феодализма и капитализма): межвуз. сб. научн. ст. Барнаул, 1986. С. 15.
[57] РГАДА. Ф. 214. Oп. 5. Д. 1660. Л. 1 об.
[58] РГАДА. Ф. 214. Oп. 5. Д. 1961. Л. 29.
[59] Бийскому историку С. Ю. Исупову удалось установить, что к 1732 г. «чертеж Бие-Катунского острога с экспликацией показания местности 1709 году» был передан из Сибирского приказа в Военную коллегию (Исупов С. Ю. Крепость Бийская есть главная… С. 42–43. Автор ссылается на: РГВИА. Ф. 20. Оп. 47. Д. 81. Л. 15).
[60] РГАДА. Ф. 214. Oп. 5. Д. 1660. Л. 2–9. Ю. С. Булыгин, работавший с документом в РГАДА, относил составление этого списка к 1710 г. (Булыгин Ю. С. Выход русских к реке Бие и основание Бикатунской крепости… С. 15; История Алтая в документах и материалах. Конец XVII — начало ХХ века. Барнаул, 1991. Док. № 7, с. 16–17). Однако в самом документе неоднократно упомянут «нынешней 709 год». Полностью послужной список впервые опубликован на сайте «Первый век освоения Россией Алтайского региона в публикациях и рукописях XVIII–XIX веков» / рук. проекта А. В. Контев. URL: http://library.unialtai.ru/althistory/documents (01.08.2015).
[61] В документах Кузнецкого острога, выявленных Юлией Борисовной Кауфман, упоминается то «толмач Яков Савинов», то «татарский голова и толмач Яков Максюков». Предположительно речь идёт об одном и том же человеке — Якове Савиновиче Максюкове, которого исследовательница считает «сыном первого кузнецкого татарского головы и толмача Савинки Микитина» (Кауфман Ю. Б. Служилая династия Максюковых в Кузнецке в I четверти XVIII в. // Диалог культур и цивилизаций: материалы X Всерос. научной конф. молодых историков. Тобольск, 2009. С. 76–77). Об этом толмаче, ещё не носившем фамилии Максюков, см.: Кауфман А. О. Группа служилых татар в составе кузнецкого гарнизона (вторая половина XVII — первая четверть XVIII в.) // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 2008. Вып. 10. С. 53–60; Кауфман А. О. Первый служилый татарин кузнецкого гарнизона — Савинко (Дасайка) Микитин // Разыскания: историко-краеведческий альманах. Кемерово, 2010. Вып. 8. С. 141–145. «Тотарин Дасайка Микитин» упомянут в окладной книге Кузнецка за 7135 г. (1626/1627 г.) среди «конных присылных черкас» (РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 14. Л. 155). Благодарим Андрея Оттовича Кауфмана за указанные сведения. См. также док. №7.
[62] Мнение о том, что все перечисленные в послужном списке 1709 г. являлись строителями Бикатунского острога (Уманский А. П. Кузнецк и алтайские остроги // Кузнецкая старина. Новокузнецк, 1999. Вып. 3. С. 6–7), нам представляется ошибочным.
[63] Булыгин Ю. С. Выход русских к реке Бие и основание Бикатунской крепости… С. 17; Уманский А. П. 285 лет Бикатунской крепости // Страницы истории Алтая. 1994 г.: библиографический указатель. Барнаул, 1993. С. 71, прим. 19; Исупов С. Ю. Крепость Бийская есть главная… С. 34–35.
[64] С. Ю. Исупов в своей последней книге без каких-либо ссылок на источники сообщает, что зимой 1709 г. в Бикатунский острог «прибыл небольшой отряд томских и кузнецких казаков… Артиллерия острога, увеличенная присланными из Тобольска пушками, состояла из семи орудий малого калибра» (Исупов С. Ю. Крепость Бийская есть главная… С. 42). Между тем, сами защитники острога рассказывали, что в августе 1710 г. у них было всего две пушки. Об этом см. ниже.
[65] РГАДА. Ф. 199. Портф. 481, ч. 4. Л. 158–158 об.
[66[ СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 4. Кн. 26. Док. № 126. Л. 224 об.– 264. Цит. по: Памятники сибирской истории XVIII века. Кн. 2: 1713–1724. СПб., 1885. Док. № 77, с. 311.
[67[ СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 4. Кн. 19. Док. № 31. Л. 48–53. Описание гибели Бикатунской крепости в 1710 г. (л. 51) опубл.: Каменецкий И. П. Русское население Кузнецкого уезда в XVII — начале XVIII в.: опыт жизнедеятельности в условиях фронтира Южной Сибири. Омск, 2005. С. 105– 106. Тот же текст имеется в копии 1731 г. в Архиве внешней политики Российской империи: АВПРИ. Ф. 113. Оп. 1. 1731 г. Д. 2. Л. 66–66 об. Опубл.: Русско-джунгарские отношения (конец XVII — 60-е гг. XVIII в.). Документы и извлечения. Барнаул, 2006. Док. № 8, с. 20.
[68] СПФ АРАН. Ф. 21. Оп. 4. Кн. 14. Док. № 86. Л. 195–203. Цит. по: Памятники сибирской истории XVIII века. Кн. 1: 1700–1713. СПб., 1882. Док. № 122, с. 522; РГАДА. Ф. 113. Оп. 1. 1595–1736 гг. Д. 1. Л. 14.
[69] Там же.
[70] Булыгин Ю. С. Выход русских к реке Бие и основание Бикатунской крепости… С. 17.
[71] РГАДА. Ф. 1402. Оп. 1. Д. 1. Л. 15. Цит. по: История Алтая в документах и материалах. Конец XVII — начало ХХ века. Барнаул, 1991. Док. № 19, с. 29 (документ приведен по выпискам Ю. С. Булыгина). Более полный текст этого наказа опубликован в кн.: Бийская крепость — город Бийск. К 300-летию образования. Барнаул, 2009. Док. № 8, с. 39–41.
[72] Булыгин Ю. С. Выход русских к реке Бие и основание Бикатунской крепости… С. 17.